Летняя пастораль

Я лежу на спине и слышу громкий стрекот кузнечика в густой траве около уха. Надо мной — голубое небо с ватными комочками облаков. Теплый ласковый ветер легонько шевелит волосы. Мне хорошо и я почти не чувствую вес его тела. Что-то медленно ползет по ноге, но я не обращаю на это внимания. Я ловлю его сильные порывы в моей жаркой глубине и чувствую, как идет то сладкое мгновение, когда я вообще перестаю что-либо чувствовать. Перестаю видеть и слышать, ослепленная и оглушенная оргазмом. Этот миг наступает, я вскрикиваю, выгибаюсь дугой и замираю. Весь мир перестает для меня существовать. Нет ни этой зеленой поляны, ни этого солнечного дня, ни его на мне, ни меня самой. Все растворяется в вихре сладострастия, и когда этот вихрь вновь опускает меня на землю, я медленно прихожу в себя.

Он не спешит оставить меня. Его пест продолжает торчать в моей ступке. И хотя он уже не такой твердый, мне все равно приятно. Я не тороплю его, потому, что считаю эти минуты лучшими в жизни…

Он — тренер по конному спорту. Ему давно за 30, но выглядит молодо. Ладно, скроен, мускулист, подтянут. У него серые глаза, мужественное лицо с небольшим шрамом на подбородке и жесткие усики, которые своим легким щекотанием доводят меня до блаженства. Мне кажется, что я его люблю, хотя и понимаю, что это глупо.

Мне всего 19. За немалые деньги я учусь держаться в седле и заодно стараюсь постигать другую науку, в которой мой тренер тоже может считаться мастером. Наши кони пасутся рядышком на лугу и терпеливо ждут, когда мы вновь сядем в седла…

А все началось с того, что у меня на тренировке лопнули сзади брюки. Я постаралась как-то скрыть оплошность, но тренер все увидел, и по его глазам я поняла, что рано или поздно отдамся ему, потому, что такие мужчины от своей цели не отступают.

Я давно распрощалась с девичеством. У меня было много ребят, и все они говорили, что я красивая и страстная. Секс доставлял мне удовольствие, и я могла бы сразу уступить тренеру, если бы… не два обстоятельства: во-первых, я замужем, а во-вторых — мой тренер был моим родным дядей. Первое не было существенным для меня, а вот второе… Это было сложно для нас обоих.

Личная жизнь женщины — это ее интимная жизнь. Когда эта интимная жизнь ограждена частоколом всевозможных “табу”, им же ограждено и счастье женщины. Нет ничего вечного, не вечна и мораль. Все зависит от случая, и там, где мораль становится барьером для двоих, которые хотят его переступить, мораль отступает. Отступает перед вечным инстинктом, перед стремлением женщины к любви.

Я не умею не нравиться. Моя сексапильность всегда притягивала мужчин. Я не увидела ничего плохого в том, что понравилась тренеру как женщина. Мне тоже нравился тренер. Но между нами был барьер, который надо было разрушить.

Для женщины, которая хочет, преград не существует. Легко соблазнить мужчину, но труднее сделать вид, что инициатива исходит от него. Здесь надо использовать весь арсенал намеков, природную хитрость и сообразительность, свойственные нам, женщинам. Я начала с внешности. Стала более эффектно краситься, на тренировки одевалась так, чтобы через тонкую ткань проступали контуры белья, старалась, чтобы тренер подсаживал меня на лошадь за ягодицы, стала чаще улыбаться ему. Тренер посматривал на меня, но крепился.

Чувствуя его растущий интерес, я действовала все более откровенно. Заводила с ним разговоры о приемах случки лошадей, намекала, что мне нравится вид возбужденных жеребцов, что я иногда сама возбуждаюсь от неправильно подобранного седла. Так оно и было. При некоторых ал-люрах лошади кожаный изгиб седла плотно прилегает к промежности, и его удары и трение быстро возбуждали меня до такой степени, что, бывало, на тренировке я испытывала по несколько быстрых, острых оргазмов. Подозреваю, что именно по этой причине древние амазонки и обожали верховую езду. Тренер все это переваривал, но еще не решался поверить, что я сама хочу его. Пользуясь определенной свободой, мы вдвоем часто выезжаем на тренировки за город. Я уже достаточно хорошо сижу в седле и умею справиться с лошадью. Как озорная и непослушная девчонка, я срезаю угол и направляю лошадь галопом через длинный топкий луг. Выскакиваю на бугор вся в грязи и растерянно смотрю на себя. Конечно, мне надо привести себя в порядок. Мы останавливаемся на берегу речки и спешиваемся. Вокруг никого нет и я смущенно прошу тренера отвернуться. Передаю ему повод своей лошади, а сама иду к воде. Там я снимаю тренировочный костюм и начинаю его прополаскивать. На мне ничего нет, кроме трусиков и лифчика.

Я не оглядываюсь, уверенная, что он не может не посматривать в мою сторону. И, чтобы возбудить его еще больше, я наклоняюсь так, чтобы мой зад выглядел еще вызывающе. Трусики на мне тонкие, узкие, но я делаю вид, что поглощена стиркой и мне нет дела до того, что разрез моих ягодиц очень уж приоткрыт. Я слышу позади себя фырканье лошадей, знаю, что тренер держит их и смотрит, но не спешу закончить свое занятие. Мне надо показать мужчине, что я ему доверяю и не стыжусь. А главное – я должна показать ему, что я — прекрасная женщина с великолепной фигурой. Я не ожидаю, что он сейчас бросится на меня, но готовлю его к этому.

Затем я вешаю мокрый костюм на ветки и поворачиваюсь к тренеру. Ему уже некуда деваться и он вынужден видеть меня в таком наряде.Я смущена, конечно же, внешне даже слегка краснею, но мне тоже деваться некуда и я должна дождаться, пока мой костюм хоть немного высохнет. Для купания вода еще холодная, прятаться за кустами глупо, и я прячусь за крупом своей лошади. Мы стоим, беседуем о том, как здесь красиво, но я вижу, что мой тренер смущен и взволнован так, что старается на меня не смотреть. В душе мне смешно и немного тревожно. У меня растет желание еще больше открыться ему, увидеть и его, но я сдерживаю себя, потому, что все должно быть естественным. Я имею право только уступать ему, а взять меня он должен сам.

Наши лошади тянутся к воде, и мы подводим их к речке. Я стараюсь, как бы неосторожно, больше демонстрировать себя и даже слегка обрызгиваюсь, чтобы ткань трусиков стала прозрачнее. Успеваю заметить его похотливый взгляд, направленный туда, где вырисовывается мой темный мех. Но тренер еще не готов отпустить свои внутренние поводья. Он уже хочет меня, но боится, что не захочу я. С легкой досадой я возвращаюсь, одеваю свой влажный костюм, и мы медленно едем обратно…

И вот опять скачем вдвоем за городом. Стоит прекрасный июльский солнечный день, и все вокруг наполнено запахами лета. Наши лошади резво бегут рядом. Я слышу трели жаворонков в небе, меня обдувает упругий теплый ветер, и вся я наполнена этой летней негой. Я уже знаю, что это произойдет, и в сладком ожидании сжимаю бедрами круп лошади, чтобы трением седла еще больше возбудить себя.

На берегу, мы не останавливаемся, а с ходу врезаемся в воду, поднимая фонтаны брызг. Я пробую загнать лошадь дальше, но она пятится, встает на дыбы, и я весело падаю в воду. Тренер спрыгивает, подхватывает меня и выносит на берег. Я улыбаюсь и обхватываю его шею руками. Мы смеемся, как двое влюбленных, и тренер уже не скрывает, что он меня хочет. Я делаю вид, что смущаюсь, краснею, но не отвожу глаза. Он понимает, что я уже могу согласиться, и это еще сильнее наполняет его страстью. Мы раздеваемся и начинаем купать лошадей. Я — в купальнике, он — в плавках, но это ничего не значит. Мы ведь специально прискакали сюда купаться.

Наши лошади стреножены и пасутся на берегу. Я неважно плаваю, и тренер поддерживает меня в воде. Мне уже невтерпеж — я делаю неловкое движение и соскальзываю, но так, чтобы чашечка лифчика сорвалась с груди. Делаю вид, что ничего не случилось и нарочито долго поправляю лифчик у него на глазах. Этот штрих окончательно говорит о моем желании. Все, он может начинать.

Мы стоим по пояс в воде, его руки держат меня за талию. Он наклоняется, и я чувствую на шее щекотание усиков. Легкая приятная дрожь пробегает по телу. Я не знаю, что он думает обо мне, но верю, что не думает плохо. Он продолжает нежно щекотать меня, касаясь губами лица. Я хочу ответить поцелуем, но не решаюсь. Мне становится немного боязно, словно я отдаюсь впервые. Я уже не так уверена в себе, но его уверенности хватает на двоих. Губы мои не отвечают, и тогда его губы смело опускаются мне на груди. Они страстно хватают мои соски, и я всерьез начинаю хотеть. Теперь я уже не позволю ему остановиться. Рука моя робко касается в воде выпуклости его плавок, и тренер, понимая, приспускает их. Его древко кажется мне необыкновенно большим и твердым. Оно вздрагивает от нетерпения. Я не вижу его, но мои пальцы ощупывают и видят каждую складочку, каждую жилочку на этом стволе. Я молчу, но по-детски восторженно изучаю желанный предмет, и тренеру это нравится. Он шире разводит ноги, чтобы я могла изучить и его волосатый мешочек с двумя крупными шариками. Я делаю это, и мне кажется, что мои пальцы никогда ранее не касались такого прекрасного и могучего органа. Я даже приятно удивлена и хочу видеть его воочию. Мне уже мало этих ласк, сознание мое застилает туман, и я желаю поскорее лечь.

Но он не торопится выносить меня на берег. Наверное, еще думает, что не может позволить себе полноценную, настоящую близость со мной. И тогда мои пальцы начинают говорить за меня. Они становятся нетерпеливыми и наглыми. Я еще не уверена, что буду целовать его предмет, но произвожу пальцами необходимую гигиену. Это убеждает моего тренера, что я настроена решительно, и он выносит меня на берег. Мне не нужны его страстные слова, его признания и оправдания. Моя рука сама помогает ему снять плавки.

…Я лежу на спине и слышу громкий стрекот кузнечика в густой траве около уха. Надо мной — голубое небо с ватными комочками облаков. Теплый ласковый ветер легонько шевелит волосы. Мне хорошо…

09.11.2015 / Без рубрики /

Добавить комментарий